| [indent]
в долине риббл, где туман стелется по земле так низко, что можно принять его за забытое облако, стоит поместье огденов уже четыре сотни лет. оно не из тех, что кричат о богатстве — никаких драконьих ворот и мраморных гаргулий. оно из тех, что молчат и пахнут деревом, мёдом и чем-то, что вот-вот закипит.
в роду огденов огонь всегда был ручным.
не тем, что пожирает дома в гневе старшей крови. не тем, что вырывается из палочки в ярости, причиняя боль. а тем, что греет ладони в промозглую английскую зиму. тем, что трещит в камине, когда кто-то приходит с тяжёлым сердцем. тем, что делает вечер длиннее, чем он должен быть, — и легче, чем он мог бы стать.
«старый огненный виски огдена» варили не ради власти и не ради громкого имени. его варили для разговоров. для смеха. для моментов, когда жизнь вдруг становится проще, чем казалась минуту назад.
филиппа родилась 16 июня 1999 года — в самый разгар лета, когда огневиски бродит особенно охотно. ходит легенда, что акушерка-волшебница позже рассказывала: девочка не закричала, а рассмеялась. громко, заливисто, так, что домовые эльфы в кухне замерли с половниками на полпути.
поместье пахло дубом, дрожжами и временем. пиппа росла между бочками, которые помнили её прапрадеда, и заклинаниями выдержки, которые отец нашептывал так нежно, будто колыбельные. она научилась ходить, держась за медный кран. первое слово было не «мама» и не «папа» — а «огонь». братья, элджи и седрик, были старше на целое десятилетие. когда они уехали в хогвартс, пиппа осталась единственным ребёнком в поместье — и научилась развлекать себя сама. говорят, в пять лет она случайно подожгла рождественский пудинг. в семь — организовала подпольный бар для домовых эльфов в старом амбаре.
мать называла пиппу стихийным бедствием в бантиках. к своим десяти годам она прославилась на всю округу шкодливым характером, настойчивостью, граничащей с упрямством, и искрометным чувством юмора. последнее помогало пиппе смягчать углы, избегать суровых наказаний и привораживать не красотой, а улыбкой. она не разделяла людей на достойных и недостойных, одинаково пачкалась в грязи с местными мальчишками магглами, пила чай из изысканного фарфора, в издевке оттопырив мизинчик, с подружками-волшебницами, чья чистота крови не вызывала сомнений. пиппа находила подход к каждому.
хогвартс встретил её камнем, свечами и запахом дождя над чёрным озером. распределяющая шляпа даже не коснулась её макушки, как следует. в большом зале повисла тишина на три секунды. а потом пиппа рассмеялась — громко, заразительно, так, что даже портреты в коридорах начали перешёптываться, а какой-то профессор чуть не уронил свою кружку с тыквенным соком.
в хаффлпаффской гостиной, где пахнет землёй и уютом, филиппа стала своим человеком мгновенно. она не была ни отличницей (зелья давались ей слишком легко, чтобы стараться), ни нарушительницей спокойствия в классическом смысле (взрывать туалеты — это не к ней). она была клеем. если в кто-то плакал — пиппа уже сидела рядом с печеньем, украденным с кухни под покровом невидимости. если разрасталась ссора — пиппа делала вид, что ничего не замечает, и через пять минут все мирились за чаем, не понимая, как это вышло. она смеялась так, что даже салазар слизерин на портрете в подземельях, говорят, однажды дёрнул уголком рта.
особый след в её сердце оставили три ведьмы, прибывшие в хогвартс с уагаду. три девочки из-за моря — с другой магией, другой походкой, другими тенями за спиной, которые пиппа разглядела сразу, потому что сама носила свою внутри, упакованную в смех. в спальне, когда три ведьмы из уагаду неуверенно переступили порог, пиппа просто хлопнула ладонью по своей кровати и сказала:
«ну что, живём вместе, значит. предупреждаю: я храплю, смеюсь во сне и иногда варю что-то незаконное. а вы?»
тишина длилась ровно секунду. а потом — кто-то засмеялся. и началась история, которую в хаффлпаффе будут пересказывать ещё долго после того, как они все закончат школу.
если эллария молчала слишком долго — пиппа начинала болтать за двоих. если калантэ уходила в себя, в туман африканских воспоминаний, которых никто не касался — пиппа вытаскивала её на кухню, где «случайно» находился горячий пирог, и не отпускала, пока та не улыбнётся. если исидора слишком серьёзно балансировала мир на грани — пиппа перевешивала чашу весов смехом и бутылкой фамильного огневиски. их спальня жила своей жизнью. смех под мантиями-одеялами. бутылки под чарами тишины — сладкое огненное вино, которое пиппа варила тайком от всех, кроме них. клятвы «больше никогда» после очередного влипания. и утреннее «ладно, ещё раз можно», потому что никогда на самом деле не значило никогда.
они влипали. постоянно. в истории, в наказания, в легенды, которыми потом пугали младшие курсы. и почти всегда это начиналось с её: «девочки... а если?..»
а если полететь на мётлах до запретного леса после отбоя?
а если украсть у смотрителя его кошку на один день — но не по-злому, а по-доброму?
а если пригласить на ужин слизеринца с подозрительной репутацией, просто чтобы посмотреть, что будет?
что будет — всегда было непредсказуемо. но никогда — скучно.
после школы пиппа не пошла в министерство, как ее дальний и древний родственних тиберий огден. не стала пиарщицей семейного бренда, хотя братья очень настаивали. вместо этого она купила метлу (подержанную, с чужой гравировкой, которую так и не стёрла — «пусть, это талисман») и явилась на пробы в «пушки педдл». команда в 2017 году находилась в глубочайшей яме. проигрывали всем. даже самим себе в тренировочных матчах. тренер, седой мужчина с лицом, которое видело слишком много поражений, посмотрел на девятнадцатилетнюю пиппу с её улыбкой и сказал: «ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?» пиппа не понимала, но знала, что будет весело.
и она оказалась права. за три сезона в «пушках» пиппа вытащила команду из подвала таблицы в крепкую середину. не благодаря суперталанту — благодаря тому, что заставляла их смеяться даже после проигрыша. на позиции правой охотницы она была непредсказуема. соперники никогда не знали, отдаст она пас или вдруг прорежется сама, рассмеявшись в полёте — так, что звук разносился над трибунами и сбивал с толку вратаря. это был ее любимый приём еще со школы, когда она рассекала небо над полем для квиддича в форме своего факультета (на той же позиции, что и в «пушках»).
в 2020 году её купили в «стоунхейвенские сороки» . на позиции правого охотника «сорок» она раскрылась по-настоящему. девять сезонов. пиппа не планировала задерживаться на так долго, но каждый раз, когда приходило время обновлять контракт, оставалась. в 2026 году столкновение с бладжером оставило трещину в правом запястье — ту самую, которая потом напоминала о себе в сырую погоду. в 2028, наблюдая за тем, что случилось с сандрой, стоя в ногах у ее кровати в больнице, в сердце пиппы поселился страх. в 2029 году, взвесив бутылку огневиски и свою метлу, она выбрала бутылку. но не пить. разливать.
карьеру завершила. осталась в истории как «самая улыбчивая охотница поколения» — неофициальное прозвище, которым она гордится больше, чем любым кубком.
«горго» стал порталом. местом силы. местом, где магия проявлялась не в заклинаниях, а в людях. сюда приходят бедные студенты, музыканты, художники, писатели, поэты, болельщики квиддича и просто те, кто мечтает хорошо отдохнуть. здесь пиппа виртуозно смешивает зелья и коктейли, секреты и сплетни, первое свидание и последнее «прости». внутри всегда горячо. от огня, от смеха, от танцев, от споров, которые заканчиваются объятиями. барная стойка из векового вяза с чарами вечной чистоты — ее новый пьедестал. на полках за ее спиной — алкоголь со всей европы. и конечно, фамильный — «старый огненный виски огдена» — целая секция, которую пиппа называет «моя гордость и моя головная боль». четыре девчонки воплотили свою мечту в реальность. их еженедельные посиделки за закрытыми дверями после закрытия бара стали ритуалом. иногда они смеются до слёз. иногда молчат, пьют и смотрят на светящиеся бокалы. иногда ругаются — так, что стены дрожат. но неизменно остаются вместе.
пиппа за стойкой — отдельное искусство. наливает так, будто лечит. смеётся так, будто снимает сглаз одними голосовыми связками. знает, кому нужен огненный виски (пьют те, кто потерял), кому — что-то сладкое и розовое (пьют те, кто ищет), а кому — просто посидеть и помолчать, пока она болтает за двоих. её коктейли — это диагнозы. «дымная пиппа» (фамильный купаж с нотками дыма и лакричного корня) — для тех, кто пришёл мириться с прошлым. «счастливый хаффлпафф» (мёд, имбирь, секретный ингредиент) — для тех, кто просто хочет улыбнуться. «глаза горгоны» (ярко-синий, светящийся, с шипением) — для тех, кто пришёл за приключениями и, возможно, нашёл их. в баре её узнают по голосу — сначала слышат смех, потом видят человека. она помнит имена всех постоянных гостей. и то, что они пьют. и то, от чего они бегут.
• список родственников:
альберт огден [отец]; чистокровный волшебник. унаследовал производство в 1987 году.
летиция огден (урожд. лавгуд) [мать]; чистокровная волшебница. научила пиппу отличать румяноцвет от волчьей вишни по запаху.
элджинон огден [брат]; чистокровный волшебник. старший операционный директор, отвечает за поставки и логистику.
седрик огден [брат]; чистокровный волшебник. магический пивовар, хранитель семейных рецептов.
дэниел огден [дедушка]; чистокровный волшебник. бывший руководитель семейного производства.
тиберий огден [двоюродный дедушка]; чистокровный волшебник. бывший старейшина визенгамота.
боб огден [дальний родственник, мертв]; чистокровный волшебник. начальник группы обеспечения магического правопорядка в 20-х годах XX века.
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
• политические взгляды: пиппа не верит в концепцию чистоты крови как в политический конструкт, не держится за свой статус чистокровной, а потому полностью поддерживает сближение с миром магглов. однако, от политики она далека. громких высказываний не делает, за новостями в газетах следит неустойчиво (только если это что-то резонансное), предпочитая колонки спорта, сплетен и кроссворды.
• артефакты:
волшебная палочка: груша, сердечный жила дракона, 10 ѕ дюйма, гибкая, резная рукоятка из слоновой кости
розовая термо-кружка: кружка, поддерживающая напиток в заданной температуре (руны + маггловский термодатчик)
magi-camera: камера, объединяющая маггловскую оптику и чары фиксации; пиппа использует камеру почти ежедневно, фотографируя своих друзей, посетителей, любимых и фиксируя важные для себя события. часть снимков она вымачивает в зелье для фотографий, делая их живыми, а часть оставляет статичным. в "горго" фотографии сделанные пиппой висят на стенах, в у нее дома хранятся в альбомах.
ключ-порталы; в поместье огденов (долина риббл) — старинное кольцо-печатка из потускневшего серебра с фамильным гербом (бочка и летящее ядро), которое при повороте на левом мизинце переносит владельца прямо в солодовый подвал огденов. / в бар «горго» — подвеска на короткой цепочке в виде миниатюрной головы медузы горгоны с зелёными глазами-хризолитами: достаточно сжать фигурку в кулаке и мысленно представить стойку — и ты уже за баром. / в квартиру в ричмонде — неприметный серебряный браслет с россыпью крошечных голубых цветов незабудок, который при поглаживании мягко утягивает владелицу прямо в гостиную.
коллекция метел для полетов; пиппа начала собирать метлы спонтанно она покупала не самые быстрые и не самые дорогие модели, а те, что вызывали эмоцию: метлу с чужой гравировкой («у неё уже была душа»), подарок братьев («чтобы не забывала, что я не одна»), отцовскую старость («пусть рядом летает»). частота использования разная: «лунный луч» и «молния суприм» — почти каждый день (первая — для тихих прогулок, вторая — для драйва), «варапидос» — раз в месяц по праздникам, а «кометта-290» и «хвостатая звезда» ждут особого настроения — когда хочется вспомнить, кем она была и чьей дочерью осталась.
• способности и умения:
зельеварение; пиппа не просто умеет варить зелья — она чувствует их так же, как музыкант чувствует фальшивую ноту. выросшая среди бочек со «старым огненным виски огдена», она освоила искусство ферментации и выдержки. главный талант — интуитивная корректировка рецепта: она определяет готовность зелья по запаху, цвету пара и даже по тому, как оно «звучит» при помешивании (лёгкое шипение против густого бульканья). в школе она варила подпольное огненное пиво для вечеринок, добавляя в него сушёную мяту и лунный камень, отчего напиток искрился голубым светом и после него не болела голова, но выпив больше «своей» нормы фирменное пиво пиппы, также как и любой другой алкоголь, мог вызвать недомогание, тошноту и даже рвоту. из недостатков: она категорически не умеет варить яды — всякий раз, когда пытается, получается что-то съедобное и даже вкусное. травология; не просто знает названия растений, она разговаривает с ними (в шутку, но те, кажется, отвечают ростом). в её ричмондской квартире подоконники заставлены горшками с мандрагорами в детской стадии (они ещё не кричат, только пищат), абиссинской смоковницей и калган-травой, которую пиппа иногда использует, как пряность, а из корневища добывает красильные и дубильные вещества. в баре «горго» она использует травы для коктейлей. в «горго» она выращивает ради удовольствия дрожащую трясучку - волшебное декоративное растение, листья этого растения неспешно колышутся без всякого ветра, приятно оживляя обстановку. пиппа умеет высушивать, ферментировать и настаивать любую зелень так, что та сохраняет магические свойства в три раза дольше стандартного срока. её слабость — редкие и опасные растения: однажды она попыталась вырастить дьявольские сети на балконе, и те чуть не съели соседского кота. с тех пор пиппа ограничивается тем, что покупает экзотику у проверенных поставщиков. полеты на метле; пиппа летает так, как другие дышат: естественно, бездумно и счастливо. её стиль — агрессивная непредсказуемость: она не делает сложных пируэтов, зато всегда оказывается там, где её не ждут. даже после травмы запястья в 2026 году она не бросила небо — просто перестала играть профессионально. сейчас она летает ради удовольствия: по воскресным утрам берёт старую метлу и уходит в дозор над ричмонд-парком, пока никто не видит. бытовые чары; пиппа за пять минут отмоет любое пятно, починит треснувшую кружку и заставит пыль танцевать вальс, прежде чем вымести её за дверь. в баре она использует тергео и репаро с частотой пульса. дружелюбие; для неё есть только «друзья, которых я ещё не встретила». её дружелюбие не наигранное и не поверхностное: она искренне интересуется каждым, кто садится за её барную стойку. у неё есть особый талант — помнить не имена (с ними у неё бывает туго), а истории. она помнит, что у того парня в красном плаще умерла сова, а эта женщина в шляпе боится пауков, как и она сама. в школе она была тем человеком, к которому приходили плакать в пустых коридорах, потому что знали: пиппа не осудит, не разболтает и предложит печенье. сейчас, в баре, её дружелюбие стало профессиональным инструментом: она разряжает конфликты одним смехом, соединяет одиноких людей друг с другом и никогда — никогда! — не смотрит на часы, когда кто-то рассказывает тяжёлую историю. болтушка; умеет начать разговор с кем угодно. её секрет — она не задаёт вопросов. вместо этого она наблюдает, а потом делает предположение: «у тебя усталые глаза. сегодня была тяжёлая среда?», «твой плащ пахнет гарью — ты работаешь с драконами или просто любишь риск?». люди удивляются, улыбаются — и начинают говорить. а когда говорят, пиппа слушает. по-настоящему. без кивков, без «угу», без мыслей о том, что скажет следующей. она задаёт уточняющие вопросы: «и что ты тогда сделал?», «а как ты это пережил?», «было страшно?». к концу разговора человек часто сам не понимает, как рассказал ей то, о чём молчал годами. очарование; у пиппы нет чар приворота и она никогда не пользовалась амортенцией — ей это просто не нужно. её естественное очарование работает на трёх простых вещах: улыбке, смехе и полном отсутствии фальши. она улыбается так, что хочется улыбнуться в ответ — даже если у тебя умер попугай и сгорел дом. она смеётся так, что невозможно не рассмеяться вместе с ней — даже если ты твёрдо решил быть серьёзным сегодня. и она никогда не притворяется. люди чувствуют, что пиппа настоящая. она может признаться: «я ничего в этом не понимаю», «я боюсь», «мне страшно, но пошли». и это обезоруживает. в баре «горго» её очарование привлекает самых разных посетителей. они садятся к ней за стойку не за выпивкой (хотя и за ней тоже), а за тем особенным теплом, которое исходит от человека, который тебя не судит. чувство юмора; она шутит в самые неподходящие моменты — но именно это спасает её и других от отчаяния. пример поста ты ушел, а я смотрела тебе в след, совершенно не понимая почему я не могу отвернуться. что-то заставляло меня смотреть тебе в след. от этой беспомощности я чувствовала себя очень глупо, как девочка-подросток, которую только что бросил красивый мальчик. мне уже не пятнадцать — мои "золотые" годы давно прошли, а страсти перестали меня трогать. но почему-то с тобой это не работало. почему-то с тобой хотелось кричать, бежать, плакать ночами в подушку и переживать весь этот подростковый кошмар, пока не закончатся слезы. может быть, это потому что у меня не было времени на то, чтобы попрощаться с тобой тогда? может быть потому что я никогда и не прощалась до этого момента? ведь, правда, рэй, посмотри на нас: мы никогда не говорили другу другу «прощай». мы избегали этого слова, как огня. и даже сейчас, уходя, ты не сказал ни слова о прощании. а ведь это оно, по сути и было. не в буквальном смысле [ты завтра вернешься и я увижу тебя снова], однако для вчерашних нас все уже кончено, а для завтрашних — никогда не начнется. как это грустно, берч. как это, черт возьми, грустно. я знаю, что ты чувствуешь такую же тоску, как и я. я знаю, что и тебе кажется, что «она бы весь свет залила». я тяжело вздыхаю, задерживая дыхание где-то на выдохе, чтобы почувствовать облегчение, которое покинуло меня на долгие пять лет. тушу сигарету о бетонную ступеньку и выкидываю куда-то вдаль, совершенно не беспокоясь об окружающей среде. подхватываю свои немногочисленные манатки, последний раз смотрю на тебя в очень мизерной надежде, что ты повернешься взглянуть на меня, и ухожу обратно в дом. меня ждет трудный день. нас ждет трудный день. ты придешь завтра вечером не просто, чтобы поговорить, а чтобы стать полноценным членом нашей семьи. твоей семьи. это звучит также странно, как и выглядит.я ломаю свою голову в догадках как мы будем объяснять флоренс твое внезапное появление, как мы будем объяснять ей, что ты — ее папа. надеюсь, ты придумаешь это. ты всегда был хорош в том, чтобы что-то придумывать. так придумай и объяснение для пятилетней девочке, что ни разу в жизни не видела отца, как он вдруг оказался на ее пороге. она, впрочем, примет любой ответ, даже самый нелогичный.
кто бы мог подумать, флоренс, что однажды ты вновь сведешь нас, а? мне казалось, что мы с тобой будем вдвоем всю нашу жизнь. мне казалось, что в этом огромном мире нам никто никогда не будет нужен. и что мы никогда никому не будем нужны. я смотрю на твое детское личико, прислонившись к дверном косяку твоей комнаты. ты так мирно и сладко спишь, еще даже не подозревая о том, что завтра твоя жизнь изменится навсегда. а когда тебе будет четырнадцать, ты будешь обвинять меня и отца в том, что мы оба появились в твоей жизни и сделали ее невыносимой. а когда тебе будет двадцать, ты сильно-сильно кого-то полюбишь, я и твой папа поведем тебя к алтарю. а в двадцать пять мы потребуем от тебя внуков, ты будешь говорить, что хочешь пожить для себя. я знаю, ты была бы счастлива с ним или без него, но что-то мне подсказывает, флоренс, что с ним ты будешь намного счастливее. если, конечно, он снова все не испортит. но пусть хотя бы попытается, да?
я целую флоренс в ее маленький детский носик. она смешно морщится во сне и отворачивается к стене. а я иду в свою спальню, попутно выключая свет там, где он все это время горел. скорее всего, я не засну, но я хотя бы попытаюсь, потому что завтрашний день принесет мне много проблем. с утра мне придется объяснять пятилетке, что к нам в гости придет «особенный» человек. понятия не имею как она воспримет мои слова, но чать меня подсказывает мне, что эта девчушка будет ожидать никак не рэймонда берча, а санта-клауса, который вдруг решил подарить подарки перед рождеством. но это будет завтра. я решу все проблемы по мере их поступления. мне надо поспать. я поворачиваюсь на бок, поджав под себя ноги и закрываю глаза, но сон не торопится ко мне приходить. я пролежала так всю ночь, слушая как город засыпал и просыпался. я слышала, как очнулись соседские коты и как запели птицы за окном. я слышала, как через два дома от моего, мой сосед завел машину и уехал на работу, а через несколько минут его жена поступила точно также. я слышала, как проснулось солнце: его яркие утренние лучи пробрались ко мне в спальню сквозь жалюзи, требуя моего немедленного подъема. я слышала, как утром проснулась флоренс и начала шуршать пачкой хлопьев на кухне. сколько бы раз я не просила эту девчонку не есть ее несквик в сухомятку, она все равно делала по-своему. и я слышала, как она снова легла спать, но уже не в свое комнате среди всех этих плюшевых медведей и кукол, а в моей, уютно устроившись у меня под боком. я бы пролежала так с ней весь оставшийся день: залезли бы под одеяло, включили мультики или сериал "друзья" и не вставали бы с кровати, бурно обсуждая происходящее на экране. но мое чувство долга не позволило пролежать мне на кровати больше положенного. я с огромным для себя усилием поднялась и принялась делать домашние дела, при этом изо всех своих сил стараясь не разбудить флоренс. девчушка слопала полпачки несквика, не удивительно, что она теперь в таком глубоком отрубе. но пока она спит, я навожу порядки в ее комнате, складывая игрушки в коробку и меняя постельное белье. я протираю пыль там, где ее не протирал вообще никто и никогда, попутно стараясь уследить за тем, чтобы на плите у меня ничего не подгорело. хозяйка из меня та еще, но я прикладываю максимум своих усилий, чтобы сегодняшний вечер, если и был чем-то омрачен, то не моими кулинарными шедеврами. хотя, уверена, что мне придется купить еды в ближайшем супермаркете или пекарне. собственно, так оно и происходит, когда проснувшаяся флоренс, пробует на вкус мою стрепню: «может, закажешь пиццу?» эх, было бы это так просто, зайчонок.
— понимаешь, солнышко, сегодня к нам на ужин придет особенный для нас с тобой человек. и я не думаю, что пицца — подходящий вариант для чего-то столь важного. но, поверь, я бы не отказалась от пепперони с двойной порцией сыра. — я подмигиваю флоренс, попутно выкидывая то, что должно было называться пастой в мусорное ведро. что ж, придется готовить картофельное пюре с индейкой. и начинать все сначала. теперь и флоренс начала задавать множество вопросов о важном загадочном госте. уверена, у нее мозг взрывается от незнания и любопытства. но я не могу раскрыть ей все карты. во всяком случае, я не хочу делать это сама. новости, подобные этой, родители должны сообщать ребенку вместе. и я не хочу отнимать у берча, каким бы придурком он ни был, привилегию назвать себя отцом. плюс, мне очень хочется посмотреть как он будет выкручиваться. вот будет шоу!
за всеми этими мелкими домашними обязанностями, с которыми мне частично помогала и фло, быстро наступил вечер. малышка, как истинная леди, которой я ее совершенно не воспитываю, изъявила желание нарядиться феей, чтобы сразить своего загадочного гостя своей необычайной красотой. она даже заставила меня накрасить ей глаза и щечки хайлайтером с блестками, чтобы ее лицо «красивенько переливалось на солнышке», и заплести ей милые хвостики с парадными резиночками. не уверена, что берч способен оценить все ее старания, но смотрелась она в своем голубом платье весьма эффектно и комично. но я активно ей подыгрывала в ее маленькой невинной игре и восхищалась каждый раз, когда она крутилась передо мной, показывая как может кружиться ее юбка. сама же я не стала изобретать велосипед и натянула джинсы с белой футболкой. еще и прихорашиваться ради этого придурка? нет уж, увольте. да и не я сегодня буду главной звездой вечера. она, звезда то есть, выглядывала в окно в ожидании реймонда и каждые пять минут смотрела на кухонные часы, причитая, что наш гость опаздывает. я лишь пожимала плечами, уверяя малышку, что это все из-за пробок на дорогах, хотя часть меня подсказывала мне, что рэймонд опять слился и не придет. каково было мое удивление, когда флоренс вдруг пискнула что-то нечленораздельное и со скоростью пули унеслась куда-то в неизвестном направлении, завидев берча на подъезде к дому.
— флоренс! гостей надо встречать. особенно таких долгожданных. пойдем, зайчонок. тем более, это не мой гость, а твой. — я протягиваю фло, спрятавшиеся в гостиной за диваном, руку. девочка думает несколько секунд, явно не уверенная в том стоит ли игра свеч, но, в конце концов, сдается и ее маленькая ладошка оказывается в моей. я говорю ей, что все будет хорошо. я улыбаюсь. я нацепляю на себя самое радостное выражение лица из всех, что есть в моем арсенале, чтобы не испортить наиважнейший день в жизни своей дочери. и так, держась за руки, мы выходим в коридор. нам еще много раз предстоит держаться за руки вот так, и не всегда это будет так же радостно, как и сейчас, но я стараюсь об этом не думать. никаких негативных мыслей. я открываю дверь, ожидая увидеть за ней рэймонда, но вижу только лицо плюшевого медведя, цветы и кучу пакетов из магазина игрушек. мысленно пробиваю рукой лицо, уже жалея о том, что не предупредила рэймонда о покупке подарков, но снова делаю над собой усилие, чтобы не взболтнуть лишнего. тем более, он постарался. уверена, что в отделе с куклами он потерял дар речи не только от того, как их много, но и сколько они вообще стоят. впрочем, почему я так переживаю? его кошелек — не моя проблема. впускаю берча в дом, бубню что-то в знак приветствия, благодарно принимаю цветы и остаюсь наблюдать за флоренс. она опять спряталась. но на этот раз не за диваном. ее любопытное личко выглядывало из-за угла, изучая рэймонда с ног до головы, и когда она поняла, что ее не съедят, флоренс предстала перед рэем во всей своей красе. когда я увидела ее в первый раз, у меня остановилось дыхание и пропал дар речи. она была слишком идеальной. и остается идеальной до сих пор. даже, когда ест несквик в сухомятку и разбрасывает свои игрушки по комнате. и я очень хочу, чтобы берч это понял. поэтому оставляю их наедине, но так, чтобы все слышать и видеть, а сама иду ставить цветы в вазу и убирать в холодильник всю ту еду, что принес с собой рэймонд. весьма предусмотрительно, кстати, потому что десерт я так и не успела приготовить.
к середине вечера я поняла, что флоренс и не нужны были никакие наши с рэем объяснения. она, как оказалось, довольно быстро догадалась что он за человек и приняла его с распростертыми объятиями. что же, это облегчило задачу ему, но усложнило ее мне. но радость на лице дочери стоит все тех сложностей, что ждут меня впереди. им, как оказалось, даже не особо нужно мое присутствие. рэй быстро втянулся в девчачьи игры флоренс и стойко принял на себя удар в виде бантов, блесток, воображаемого чаепития и «серьезного разговора со всеми мишками». мне даже показалось, что ему это нравится. флоренс крутилась вокруг него, как пчелка-труженица, пытаясь рассказать ему о себе все-все на свете. она словно хотела понравится ему еще больше, чем понравилась с той самой минуты, как он ее увидел. и каким-то образом, ей всегда это удается. каким-то образом любовь к ней с каждым днем становится все сильнее. иногда мне кажется, что ее будет слишком много и я просто не смогу этого вынести. я буду одной из тех мам, что погибли от сильной любви к своим детям. но сейчас не об этом. сейчас о флоренс. и о рэе. они такие красивые. фло так сильно похожа на него. у нее его глаза. и его улыбка. и его непослушные волосы. и его ум. мне кажется, что она намного больше он, чем я. и сейчас, пяля на берча эту дурацкую диадему и разукрашивая ему глаза ярко-розовыми тенями, она выглядит такой до безумства счастливой, какой она не выглядела еще никогда. я даже не могу представить как сильно она рада видеть его. надеюсь, что он понимает это. я очень надеюсь, что он не испортит все. потому что вернуть такой блеск в глазах будет просто невозможно. пожалуйста, господи, если ты есть, сделай так, чтобы рэймонд берч не испортил жизнь нашей дочери, пусть он будет рядом с ней всегда, пусть она будет счастлива, а я буду за нее спокойна. аминь.
| |
