если меня спрашивают, как я дожил до своих лет с моей тягой к само- и не только разрушению, хмыкаю я в ответ не потому что не знаю.
я просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
или, возможно, из-за своего так и не закончившегося подросткового бунта боюсь признавать, что в мире есть на одного человека больше, которого я боюсь потерять.
так кто ты?
ты та, кто научил меня превращать чайник в часы не при помощи волшебной палочки, а при помощи рун, смекалки и отвертки. да и не только меня. ты стояла у истоков патчерства уже тогда, когда я только-только под стол ходить пешком научился, была идейным вдохновителем движения, была, наверное, его сердцем. и я так подозреваю, что патчеры превратились в бесхребетное стадо разбросанных то тут, то там, оборванцев именно потому, что они потеряли тебя. точно также, как ты потеряла веру в техномагию после того, как поняла, что не все используют ее во благо.
ты та, кто сделал мою жизнь в хогвартсе хотя бы сносной. тебе было все равно на фамилию, на репутацию, на колючки, которыми я щедро обсыпал себя в попытках защититься. ты просто зачем-то запаслась терпением и пониманием. и нашла через репейник моих проблем и загонов тот путь, который не находили — да и не хотели искать — другие. ты помогла мне понять, почему мой брат ведет себя как мудак, превращая мою жизнь в ад. ты помогла мне понять те моменты, где я и сам был неправ или несправедлив к нему и что я к нему чувствую. ты словно дала мне то, чего не дала настоящая мать, учившая любить только то, кем я был по крови, а не то, кем я был по сути.
ты та, кто остался на моей стороне вместе с братом когда весь мир от меня окончательно отвернулся. настояла на том, чтобы помогать мне бороться с ликантропией, даже вернулась к патчерству, чтобы помочь обустроить нашу с братом квартиру и гараж для сдерживания и предупреждения приступов, когда сам я после первого обращения забился в угол и мог думать только о том, что хочу чтобы все закончилось.
и ты не осудила нас ни разу за то время, что знаешь, хотя кто угодно уже махнул бы рукой и ушел.
в конце концов, ты та, кто помогает мне быть хорошим человеком и принимать правильные решения. наверное, имей мой брат что-то общее с маггловской религией, он даже за тебя бы помолился, так много ты для нас сделала.
но тут встает вопрос, когда ты начнешь делать что-то для себя? потому что я знаю, что твоя жизнь — ничуть не меньший хаос, чем моя собственная. и едва ли кто-то в действительности знает, какие демоны раздирают на части твою душу.

как бы мне хотелось назвать наше знакомство предзнаменованием, знаком свыше, судьбой. быть может так оно и есть, но наш объективный взгляд на мир закрывает взор от всей этой ереси, и это даже к лучшему.
наша встреча — это всего лишь встреча людей, где один искал дорогу, когда вторая помогла найти ему верный путь, которая привела нас сначала к долгим разговорам о техномагии.
во мне не могла взыграть гордость, когда я говорил, каких успехов достигли немецкие патчеры. мои слова не были пусты, я доказывал их делом, и тебе все же приходилось соглашаться со мной, при этом тебе удавалось поставить меня на место, указывая на недостатки немецких гаджетов. тогда наши разговоры начали приносить плоды.
беседы за чашкой чая перенеслись в лабораторные дискуссии, где мы с тобой склонялись над схемами общих идей. ты говорила, я записывал, и наоборот. нас обоих объединял прогресс, что неминуемо настал, несмотря на попытки его остановить, и мы оба стремились к цели сделать жизнь волшебников лучше, комфортней, совершенней. впрочем с последним ты не всегда была со мной согласна.
порой моими устами говорил представитель старой чистокровной аристократии, и в такие моменты ты меня затыкала.
— тебя заносит, бертольд.
в ответ я извинялся и неловкой улыбкой просил забыть о сказанных «глупостях», и каждый раз натыкался на твой тяжелый взгляд.
при всей моей внимательности я не сразу заметил, как слишком близко впустил тебя в свою жизнь. к моему неудовольствию, ты начала подмечать во мне детали, которые я тщательно скрывал ото всех за мнимой доброжелательностью и деланными улыбками, и они тебя настораживали.
интересно, сколько раз ты задавала себе вопрос, на что твой близкий друг готов пойти ради лучшей, комфортной, совершенной жизни во благо людям?
учитывая, как часто ты стала пропускать наши дискуссии из-за работы, забывала делиться заметками и поправлять мои, думаю, что ты задавала сей вопрос не один раз и давно нашла на него ответ.
точнее нет.
ты услышала его в моих речах о том, что ради лучшего будущего нам с тобой следует переступить через законы, мораль, человечность.
мне казалось, мы с тобой разделяем общую цель. одну страсть на двоих. но я ошибся вновь. надеюсь, на сей раз ты не захочешь исправить мою ошибку, потому что я не дам этому случиться. любой ценой.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: если дочитали до этого момента, то я тут кратко резюмирую: в моем окружении нужен второй адекватный человек, потому что брат уже не вывозит, да и адекватный это давно не про него.
о персонаже: бывший патчер, завязавшая с техномагией когда ее объявили вне закона (причины этого не навязываю, можете взять любой из моральных ориентиров); преподает (или преподавала когда там учился кас) в хогвартсе — предмет на ваш выбор (как вариант может транфигурация или маггловедение?); альфасамка у которой по струнке будут ходить даже мамкины анархисты, потому что иначе она наругает и заберет маггловскую парилку; отведет к психологу всех вокруг кроме себя самой; имеет сложные, неопределенные и напряженные отношения вот с этим пациентом дурки и потерянным постояльцем азкабана, за которым походу дементоров и выгнали на мороз (вайбы супругов проживших в браке 20 лет, ненавидящих друг друга, но остающихся в одном городе из-за ребенка, который пытается убиться тысячей разных способов, прилагаются; хотя берт сказал что может и романтиком заделаться); возможно, была консультантом при создании законопроекта по запрету техномагии и помогала министерству составлять список устройств, которые еще можно считать условно безопасными.
все, вайб прописан. в остальном не буду ограничивать вообще ни в чем, потому что персонаж будет ваш. можете даже имя поменять, хотя рофлить что мы отзываемся на одно имя "кас" было бы весело. а в остальном мы с бертольдом только задали настроение и накинули всякого на вентилятор.

НАЙДУ ТЕБЕ НЕВЕСТУ
с    п р а в о с л а в н ы м    к р е с т и к о м
с л е з ы           в ы т и р а т ь           е й
р а н ы           з а л и з ы в а т ь

эдмунд (англ. edmund) — мужское имя английского происхождения означает «защитник родового имения».

эдмунд помнит момент встречи с доминик до мелких деталей, до точных биений сердца. ничего особенного: одно купе в хогвартс-экспрессе, одна лавочка в большой зале, один факультет на мантии, одна парта на двоих. не много было людей, с кем дэнни быстро общий язык нашла, но эдди для неё - душа и сердце, пробрался под кожу с первых секунд, там и остался.

эдмунд знает подход к каждому человеку, которого встречает на пути, и потому вокруг него всегда толпа, шум и хохот. он и доминик за собой везде тащит, вписывает ее в атмосферу, не смотря на острые грани, держит за руку в темных лабиринтах, таскает учебники за двоих. эд горит этой жизнью, светится изнутри. как бы не спалил всех вокруг, да пепел после себя не оставил.

эдмунд слышит недовольный голос отца из рабочего кабинета. каждый вечер один и тот же моноспектакль: вернуть честное звание  семьи, попасть в новый чистокровный список, женить сына на удачной партии. старые устои, как фундамент особняка, убери их - и все рухнет. эду с детства эту мантру в подкорку вкладывали, вешали на шею крест ответственности, руки связывали обязательствами. его будущее еще до рождения написано было, и от него ему не отвернуться, как не хотелось бы.

эдмунд смотрит на доминик тогда, когда она не видит, а она на него - когда не видит он, и оба мучаются, терпят и губы закусывают, чтобы лишнего не сказать. стоило вырасти, как их привязанность в нечто новое превратилась, неловкое, пламенное. оба понимают, что будущего нет у них, а значит, и грань лучше не переступать, но руки зудят, а губы чешутся. как бы не стереть в кровь.

эдмунд хочет нормальной жизни, как у всех остальных, но идёт покупать обручальное кольцо для невесты, которую ему отец выбрал. она красивая, умная, только не та. но эд все равно на своем стоит, потому что семью он больше себя любит. потому что устои важнее подростковых глупостей. потому что предназначение у него только одно. и он идет к нему, как на плаху.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: замес про передружбу-недоотношения, которые всегда держатся на грани и у которой не будет счастливого конца. заявка косая, подробнее лично расскажу, чтобы вместе додумать. смену имени, фамилии и внешности можно обсудить. обычно пишу редко, но метко, где-то раз в пару недель, иногда чаще, иногда реже. графоном одену, хэдами зацелую, ты только приходи.

he's a keeper, he's a believer
he's on the ground, on his knees in a theater

your dark heart leading you to the grave
beautiful mask, pure evil behind the charade.

он не говорит,
- ты странная.

он скалится, обнажает зубы, дёргает уголком рта и выплёвывает прямо в лицо,
- ебнутая.

он лакает воздух у неё из-под носа, впитывает его как губка, не оставляет и шанса сделать хоть вдох. но она смотрит на него снизу вверх, смотрит исподлобья, вгрызается взглядом, острые ледяные края пронзают насквозь,
- ты такой очевидный, - и улыбается, вежливо-вежливо, приторно, сладкой патокой слова затекают в чужую глотку, заставляя морщиться. - я бы осталась с тобой ещё поболтать, да только я рискую умереть со скуки, - тихонько хмыкает, перекатывается с пяток на носки, делает шутливый реверанс. и прочь. скорее прочь. ей нужно уносить ноги. рядом с ним у неё руки чешутся разукрасить это до чёртиков красивое лицо своими короткими сточенными до острого ногтями, оставить на нём свой росчерк на память, чтобы никогда не забыл, чтобы всегда помнил её. ей хочется вспороть его запястье там, где кожа тонкая-тонкая, до алых полосок, добраться до мяса, до голубоватых вен. причинить такую же боль, какую причиняют жалящие воспалённое сознание мысли. и это настолько живое, настолько не похожее на то, что было до.

аоки - это квинтэссенция её ненависти, проверенная формула, выверенная часами, неделями, месяцами, годами. катарина считает до десяти, но это не помогает, никогда не. у неё перед глазами красное, огненное марево - внутренности плавятся, нерисса ведёт головой слегка, и в это жесте читается - не внутренности, а мозг. им бы лучше было никогда не встречаться, ни в этой жизни, ни в следующей, потому что они потопят друг друга как сраные корабли. это история даже не про одинокий титаник, это про ебаный апокалипсис, что похоронит вместе с ними всё, что ещё осталось. если бы она рассказала кому-нибудь, что его мать из кэрроу, её бы непременно спросили,
- а чего ты ожидала?
но она молчит, ведь для неё эта информация не имеет значения. у неё прошлого нет, грехи своей матери она отпустила, так почему же другим не сделать так же?

но в ней шевелится нечто, что похоже на поднимающую по велению заклинателя змей голову королевской кобры. то, что отдаёт смутными воспоминаниями. то, что не про катарину, а про евсению. и она едва слышно цокает, потому что её страшно, страшно по-человечески бесит - и он, и мордашка его смазливая, и слова его пустые, глухо ударяющиеся о такую же пустую черепную коробку, и вообще весь он сам, целиком, с головы до пят.
а ещё её страшно бесит, что она не может на это абсолютно, совершенно никак повлиять.
матушка говорила, что таких людей мало, но они существуют. евсения таких никогда не встречала, и тем неприятнее это ощущается.

look me in the eyes
i see who you are
you are my enemy
my enemy.

- мне скучно, - ловит её запястье, растягивает гласные. всё это происходит где-то в перерывах, между. глаза у него бешеные, абсолютно чёрные пустые зрачки, корабельный мазут, что не отстирывается. и катарина почему-то проваливается в них снова и снова, пока его ладонь проходится по пояснице, на грани приличия, "мы ведь друзья, что в этом такого, в самом деле". у катарины розовая пенная вечеринка во рту, зубы перемололи щёки с обеих сторон, ещё немного и на выходе останется лишь мясной фарш. взгляд у неё всегда немного удивлённый, ровно настолько, чтобы показать интерес, но не показаться дурой.
- выглядишь сегодня как всегда, - драматическая пауза, - не очень, - лениво моргает, собирая её образ, слизывает взмахом ресниц всё ненужное, забирается прямо под кожу, добирается до костей, он бы привязал её к себе, будь такая возможность, но её нет. никогда не будет, она не позволит. но всё равно вздрагивает, подаваясь к нему ближе.
- бесишь, - мурчит ласково почти в самое ухо, носом проходится легко по шее, касание - будто крылья бабочки - сомкнуть бы пальцы вместо, да сжать посильнее, перекрыть доступ кислорода, посмотреть, как синеет кожа и закатываются глаза. - ах мечты-мечты, - вздыхает сама себе, отстраняясь. - прости, не успела соскучиться.
они никогда не ищут встреч, но всё равно, неизменно сталкиваются, будто два магнита разных полюсов. когда-то она читала об этом явлении. обычная физика, никакой магии, но челюсть у неё сжалась тогда по своей воле от напряжения.
у неё вообще-то много дел как на сцене, так и за её пределами, а клоун на их вечеринке всегда один, пусть и только для неё лично.

вероятно, ей хотелось бы его поцеловать.
самую малость.
совсем немного.
сожрать эту отвратительную ухмылку с его губ, забраться в рот языком и танцевать, танцевать, танцевать там, где жарко, мокро и немного солёно.
возможно, ей бы этого хотелось.
примерно в той же степени, как вырвать его сердце, которого у него нет.

возможно, ему бы хотелось того же.

and if i'm dying in the fight
it'll be while i'm bringing you down to the grave.

марк ужасно нравится людям.
ужасно, потому что делает, что хочет и когда хочет, ни у кого не спрашивая разрешения. ему, в целом, знаете, уже не у кого.
марк ужасно нравится людям, и не нравится катарине.
(хотя, возможно, самую малость, она врёт)
катарина считает, что марк эгоистичен до неприличия, принципиален до скрипа зубов, неуравновешен, вспыльчив и агрессивен, а революция родилась вперёд него.
(он мог бы и не рождаться, замечает про себя)
безусловно, он очень талантлив и красноречив, и это то, что его когда-нибудь погубит.
(или это будет она)

что ужасно нравится катарине так это то, как он картавит, рокочущий звук на букве "р",
но лучше бы он, конечно, никогда не возвращался в британию.

катарине сложно с определениями и понятиями простых человеческих, она не мыслит такими категориями,
но она прекрасно знает, что такое ничем незамутнённая ненависть,
и его она ненавидит.

вообще-то мы друзья, так говорит катарина, она честно пытается хотя бы понять значение этого слова.
марк же говорит,
тогда не дружи больше ни с кем другим.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: не умею писать мало, мне не жаль. скорость как у улитки, память как у рыбки, а вообще я кошочка, не бубните. быстро подстраиваюсь под соигрока, иногда мемы приношу и видосы, но это опционально. если есть время и горит, то да, можно быстро, но это тоже, к сожалению, опционально. пароли и явки все дам, постами обменяемся, ну всякое такое, что там ещё надо предлагать.

ты от всего устал. но тебе не нужен отпуск, потому что из министерства тебя попросили уже очень давно, и поездка в египет по специализации едва ли придется к месту. тебе не нужны выходные в заповеднике для драконов и билет на нашумевший квиддичный матч — тем более. да и завести кота тебе тоже вряд ли поможет, если так подумать.
потому что устал ты не от переработок на аврорской ставке в окружении простофиль, иногда забывающих с какой стороны палочка колдует, не от семейной бытовухи, которой у тебя просто нет, и не от осенней хандры, на которую сейчас модно сваливать все проблемы по подсказке задолбавшей тебя еще в хогвартсе на третьем курсе нумерологии.
устал ты от своей жизни.
и в какой-то момент ты даже думал, не закончить ли все это.

впрочем, оборотничество кого угодно доведет до ручки, верно? делить тело со зверем, который каждое полнолуние может порвать в клочья кого-то, кто тебе дорог. чувствовать себя уже не хозяином своей жизни, а каким-то ее второстепенным персонажем. видеть, как эта самая жизнь разваливается, словно карточный домик, под шепчущими ропотками тех, кто не может в лицо сказать, что презирает.
такой жизнью может жить либо совершенно глупый человек, либо тот, кому нечего терять. ты, к своему сожалению, всегда был умен. и у тебя, но теперь уже к твоему счастью, была сестра.
так что подвешенным на ниточке общественного одобрения, словно висельник, балансирующий на оставшемся с одной ножкой стуле, ты продержался в целом еще долго. возможно, на природном упрямстве. а, возможно, благодаря сестре, которая не давала этому стулу, что шатался под тобой, этим твоим попыткам свыкнуться с отчужденностью, окончательно сломаться.

но ведь не зря у магглов говорят, что девственником никто не умрет и жизнь всех поимеет, верно? рано или поздно, ломаются даже самые сильные люди. рано или поздно даже те, кто не сдаются, понимают, что причин бороться с каждым днем все меньше.
ты по природе боец. и в какой-то момент ты решаешь, что твой последний бой с проклятием в твоей крови пройдет на твоих условиях, и ты был готов на что угодно, чтобы взять верх над зверем.

но тебе не везет, потому что твоя сестра не дура и знает тебя куда лучше, чем, судя по всему, ты сам.
прежде чем ты успеваешь наделать дел, она говорит, что ты можешь помочь научиться жить с таким же, как у тебя, проклятием, тому, кому подыхать еще очень рано, но кто, как и ты, уже сломлен.
так ты получаешь причину поконопатить воздух в этом мире еще немного, а я — учителя, что покажет, как задушить внутри себя зверя и не дать ему сделать больно тем, кого я люблю.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: это только канва для персонажа, в деталях, вайбах и конкретике ограничивать не буду.
учитывать надо буквально пару-тройку моментов: нейт - младший брат вот этой лучшей женщины; эта же лучшая женщина дала ему леща и сказала "вылезай из депрессии, собака, воспитывай молодняк"; научил каса (то есть меня) жить с ликантропией (и, наверное, с биполяркой и депрессией); вынужден участвовать в цирковом выступлении, которым стала жизнь братьев лестрейндж, его старшей сестры и всех, кто вокруг этого балагана собрался.
в остальном все обсудим на месте, обменяемся постами, будем ждать мамочку лучшую наставницу и старшую сестру.
ps ориентирую на движовые и экшоновые сюжеты с нездоровой долей стекла.
pss имя можно сменить, фамилию - нет.

кэти белл уютнее чувствует себя в тенях;
в серости стен, в сумраке туманном — где-то в укромных уголках.

чарли приметил кэти на первом курсе. робкую, не уверенную, что ей место на гриффиндоре. он не позволял прогонять маленькую девочку с трибун, видя как она пристально следит за каждым из игроков. присматриваясь к юной белл, уизли увидел, что на деле она ловко цепляет уязвимые места и просчитывает траектории для квоффла.

он уже успел разочаровать декана, выбрав карьерой драконологию, но у кэти были все шансы стать новой любимицей профессора макгонагалл. и чарли берет под свою ответственность кэти, обучая основам квиддича.

хоть своим преемником чарли выбрал оливера, на место охотника, которое освободилось ко второму курсу кэти, он продвигал именно её. неудивительно, что сыгравшаяся в связках с другими игроками, белл забирает место.

и чарли из раза в раз напонимает кэти о том, что это

исключительно её заслуга

но кэти упертая. она каждым своим действием доказывает почему место в команде принадлежит ей, даже когда это не требуется. она с жадностью доказывает поступками всё, что едва ли может попасть под сомнение окружающих. каждый жест кричит :: я на своем месте.

чарли не был удивлен, когда встретил её во время битвы за хогвартс. кэти рьяно отстаивала место, бывшее ей домом, она боролась за друзей и против вражеской идеологии, разозленная её существованием как таковым. и эта свирепость, вероятно, привела её в профессиональный спорт? или же нет?

• хэдаю, что всё-таки кэти некоторое время была в профессиональном спорте. или же получила какую-то травму в битве, которая уже не позволила раскрыть полный её потенциал  [ тут насколько захочешь поесть стекла ] ;
• у кэти однозначно жесткий птср после случая с проклятым ожерельем, я люто умоляю оставить это частью персонажа ;
• не удивлюсь, если кэти по итогу отжала «три метлы» у мадам розмерты, посчитав это достойной платой за то, что пришлось пережить;
• в целом, концепт можно крутить и так, и сяк, только давай сначала замэтчимся в тг.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: я обычно шустрый игрок, атмосферный и весь из себя хороший (бываю). посты по 3-5-7к гарантирую, особенно, если завдошимся готов отдавать хоть в тот же день, хоть в течение 3 дней максимум. если тебе сколько-нибудь понравилась кэти и её концепт, приходи, не думая, я подхвачу, окружу играми, возможно и на графику сподоблюсь (мне говорят у меня неплохо получается). развернуться с этими двумя можно нормально, готов вырываться в хогсмид и поднатаскивать тебя по квиддичу или просто поддерживать, уверен, что сможем нахэдить многое 

ты мог бы блистать на первых полосах пророка как святой, что дает самым тяжелым пациентам в мунго надежду, но ты всегда был куда быстрее, чем все твои умные мысли вместе взятые.
все началось со школы, когда тебе показалось что, обучаясь на хаффлпаффе, хорошая идея закуситься со слизерином, пустив свою школьную жизнь под откос в ту помойку, где собирались все неугодные. продолжилось во время стажировки в мунго в момент, который одним запомнится актом удивительной стойкости духа и смелости, а другим — абсолютно бездарным сливом карьеры целителя ради спора со своими старшим наставником на предмет его закостенелости в применяемых мерах лечения. и заканчивается это каждую неделю новой стычкой с очередным сам-выбери-кем в лютном или косом, пока ты пытаешься не дать уйти на дно подпольной клинике, той единственной, куда тебя взяли без образования и с тем пятном на репутации, что тебе оставил твой любимый ментор.

наверное, можно было бы сказать, что жизнь к тебе несправедлива. или что ты полный идиот, испортивший ее себе сам. но я знаю, что ты не идиот, не неудачник и не тюфяк, каким тебя часто выставляет мир, освещая то одним, то другим невыгодным прожектором.
ты просто тот, кто плывет против течения. а когда тебя выбрасывает на берег — ты превращаешь ласты в ноги, а жабры — в легкие. ты не ищешь простых путей и ты борешься именно за то, во что веришь, а не за то, что было бы удобнее отстаивать. и в этом мы с тобой похожи.
и пусть ты не революционер-реформатор, но в тебе точно живет тот особый яркий огонек, который нужен, чтобы привлекать правильных людей. 

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
обладатель золотых рук, большого сердца и очень длинного, обычно не особо к месту, языка; выпускник хаффлпаффа, который выполнил норму по дракам за весь факультет за последние пятьдесят лет; невольный наследник подпольной лавки целителя в косом переулке — а он просто зашел туда просить за работу; не бросит в беде никого, за что тоже часто огребает по сопатке; переспал с фортуной но забыл ей перезвонить, так что тридцать три несчастья и все на его голову; сначала делает, а потом долго загоняется.

коротко о главном: мне нужен друг-колдомедик, который если и будет желать мне скорейшей смерти или утверждать, что сдаст на опыты, то делать это будет хотя бы не искренне. все детали, хитросплетения кто кому кем и как приходится, и остальные мелочи обсудим уже на месте, но предлагаю сразу готовиться к движу и не в штанах.

*имя менябельно

мы с тобой, как небо и земля. но так и должно быть у близнецов, верно? ты просто бесконечный поток энергий, я же всегда был куда спокойней, стабильней и молчаливей на фоне тебя. именно тебя, это ведь важно подчеркнуть. я учился в рейвенкло, ты же в гриффиндоре. не удивительно. но там тебе и было место. вечная проказница, которая обожает нарушать права, которая громко говорит. ты всегда была уверена, что делаешь все правильно, честно и справедливо. даже дома, ты не слушалась родителей, всегда ставила какие-то свои убеждения выше мнения других. тебя словно не сломать.
с годами ты стала еще уверенней в себе. наверное, есть в тебе вот это вот высокомерие. уж слишком ты не сгибаемая порой. в детстве мы часто спорили, ссорились и ругались. с годами стало все лучше, видимо потому что стали жизнь разными жизнями. я хотел унаследовать дело отца, а ты пошла в авроры.
когда я стал оборотнем, семья медленно отворачивалась от меня, а ты нет. и нет, ты не скрывала этого, но и сделать ничего не могла. сложно тебе было, наверное. но поэтому я всегда тобой и восхищался, ты верила в то, что хочешь верить. если я твой брат, то я всегда им останусь. и не являюсь пятном в твоем семейном древе.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: найти сестру с которой можно будет найти коннект - это ли не чудо? но вообще, с ней у меня никаких ограничений, кроме того, что она была в гриффиндоре, была вспыльчивой, энергичной и все отсюда вытекающей. сейчас она уже не школьница, так что многое могло измениться, и я с этим согласен. обсудим твое виденье персонажа, я вряд ли где-то вставлю палки в колеса. просто хочу видеть сестру. имя меняемо, а внешность хотелось бы оставить йеджи.

джерри любит шумные компании, дорогие вещи и людей, которые не смотрят в глаза. если про большинство чистокровных наследников с именитыми фамилиями говорят, будто они появились на свет с серебряной ложкой во рту, то джеральду однозначно достался чертов половник, инкрустированный бриллиантами. его семья занимается метлами, полями для квиддича, спортивными чемпионатами, недвижимостью и бог знает чем еще, так что мальчик с самого детства получал только самое лучшее. его старшие братья уже полностью интегрированы в семейный бизнес, благодаря чему самый младший из них получил возможность жить в свое удовольствие. от него уже давно не ждут никаких гениальных свершений, и он этим с удовольствием пользуется.

джеральд и доминик учились на одном курсе и даже на одном факультете, но были такими разными, что постоянно вращались в разных кругах. если уайтхорн всегда вокруг себя всегда собирал кучу подпевал, то уизли держалась в отдалении, впуская в свой круг общения лишь нескольких человек. если уайтхорна не волновало ни поведение, ни успеваемость, то доминик корпела над учебниками большую часть свободного времени. в то время как уайтхорн влюблял в себя каждую третью девочку в школе, уизли полностью игнорировала его существование, изредка бросая в него взгляды, полные пренебрежения. джеральда это злило. джеральда это раздражало. джеральда это полностью выводило из себя.

только джер молчит, что хотел подружиться с доминик еще на первом курсе. он молчит и о том, как она поджала губы в ответ на его приветствие, и о том, как он мельком бросал взгляд на ее рыжие волосы во время уроков, хотя прилагал усилия, чтобы игнорировать ее, и о том, что она была единственным человеком, который мог вывести его из себя, не считай родителей. сейчас у джера квиддичная карьера [а может и полное ее отсутствие], скандалы и вечеринки, а у доминик рабочие амбиции и связь с начальником. но может они не такие уж и разные, как думали изначально?

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: заявка в пару, все вилами по воде и готово видоизменяться, включая имя, фамилию, внешность, и концепты сюжета. пишу в третьем лице, редко, но метко, умею в графон, не знаю, какая самореклама тебе еще нужна, чтоб ты пришел.

Она леди-список, леди-организация, леди-пунктуальность. Может договориться с любым и разговорить тоже любого. Трудоголик и карьерист. Любит говорить, что, как и кому делать и не любит, когда тоже самое говорят ей.

Самая обаятельная акула в аквариуме политики. Проницательный взгляд, мертвая хватка и вечные кулуарные разговоры. Мечтает дотянуться до кресла министра — или хотя бы до того, кто в нём сидит.

Семейная овечка в кожаной куртке. Рисовала на холстах, теперь рисует на волшебниках: тату-мастер, иллюстратор, просто талантливая булка. Фея-панк, живет по вдохновению, а не по плану. Рисует все карикатуры для издания Симоны.

Редактор, создатель и все остальные должности журнала «Изнаночка» - аналога французского «Charlie Hebdo», но в нем политикой не ограничивается. Постоянно ругается и спорит со всеми о политике. Центристка до мозга костей.

Тихая отличница, которую все называют «самой умной». Она этого статуса не желала, но остается в семье тем человеком, к которому приходят за советом и который может всех примерить несколькими аргументами.

Младшая во всех смыслах. Балансирует между отличницей и бунтаркой, мечтает играть в группе, пишет тексты и сочиняет музыку. Музыкальные инструменты осваивает быстрее, чем пирожные. Обожает жаб.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: внешности, возраст и места работ меняемые. Просто приходите. Что играть – придумаем обязательно. Обещаю быть лучшим старшим братом. Ниже фрагмент анкеты:

• Алексиос Гринграсс жизнерадостный и простой в общении, слишком не такой, как его семья. Для родителей он «позорная страница» в родословной, для сестер, возможно, ненадежный брат. Но он живет с открытым сердцем, дышит полной грудью и ценит личную свободу выше фамильных титулов. И вечеринки в Новом Орлеане или прогулки по монпарнасским крышам для него оказались куда важнее политических игр Темного Лорда;
 
• В сердечных делах Алексиос всегда руководствовался простотой и мимолетностью, его жизнь состояла из череды увлечений, легких интриг и утренних уходов без оглядки. Но Кассандра Кастильо стала исключением. Была ли это настоящая любовь или в нем проснулось чувство чести, когда она сообщила о беременности - он остался. Как бы то ни было, в тот период Кассандра нуждалась в помощи, и Алексиос помог ей; собрал ее по кусочкам и не позволил рассыпаться вновь.

• Алексиос старался быть достойным мужем – ответственным и верным, но его свободолюбивая натура, легкомысленные шутки и постоянное отсутствие дома все сильнее раздражали Кассандру. Они просто оказались слишком разными. И когда их сыну Деймосу исполнилось десять, Кассандра ушла.

• Алексиос старался быть достойным отцом – ответственным и надежным, но, оставшись с сыном наедине, осознал, что понятия не имеет, как быть родителем. Сперва он перепоручил заботу о Деймосе своим старикам, но после очередной ссоры с ними был вынужден забрать мальчика к себе. Стало проще, когда Деймос поступил в Хогвартс – так Алексиос смог снова погрузиться в мир своих путешествий.

• И что с браком, что с отцовством, что с разводом - в его жизни, по сути, ничего не поменялось. Он все также пьет вино в парижских кабаре, изучает шаманскую магию в Америке и ищет приключения там, где его фамилия ничего не значит. Веселый, небрежный, свободный. Не герой и не предатель - просто человек, который выбрал себя.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно:
• старший (неканоничный) брат Дафны и Астории Гринграсс;
• заявка на отца вообще не планировалась, поэтому, возможно, получилось несколько нескладно. Но я и мать в игру не планировал, и вот она здесь. У Кассандры есть своя предыстория и свое развитие, никто вас к ней не привязывает, но она, возможно, будет не против как-нибудь вместе позавтракать;
• я не придумал Алексиосу работу, но она связана с постоянными разъездами – что логично;
• у Алексиоса и Деймоса отношения вполне хорошие. Да, в воспитании и взрослении сына Алексиос практически не принимал участия, поэтому они больше друзья, чем родитель и его ребенок;
• внешность менябельна, просто захотелось Скарсгардов породнить;
• на судьбу персонажа – полная свобода воли.

[indent] наследник рода, чьё имя долгое время означало власть, а потом — вину;
малфой — фамилия, которую после войны произносили тише, чем проклятия, и осторожнее, чем боевые заклинания. дом, где портреты помнят больше, чем готовы признать живые, где стены хранят отголоски решений, принятых без права на исправление. детство, прошитое ожиданиями, в котором гордость передавалась вместе с магией, а слабость не называлась по имени. драко не из тех, кто сумел сохранить иллюзии. и не из тех, кого они окончательно сломали. драко люциус малфой — имя, которое носят как наследство и как приговор. он вырос внутри легенды о величии и пережил её крушение — не сразу и не красиво, а долго, с треском, пеплом и болью, которую не выставляют напоказ.

азкабан не сделал его жестоким — он сделал его молчаливым. тишина стала его формой защиты, его оружием и его убежищем. драко выходит из холода собранным, внимательным, будто каждая мысль теперь проходит через фильтр памяти и боли. он больше не давит фамилией, не повышает голос и не требует доверия — в этом нет нужды. его присутствие само по себе заставляет быть осторожнее. он смотрит долго, говорит редко и никогда — лишнего. рядом с ним люди начинают слышать собственные паузы. и часто именно они выдают больше всего.

послевоенный мир не предложил ему прощения — и драко принял это без жалоб. ни публичного раскаяния, ни театральных жестов, ни попыток понравиться. он понял простую истину: прощение — не валюта, которой здесь торгуют. и потому работает с тем, что осталось. с обломками репутаций, с архивами, пережившими смену эпох, с родовыми делами, от которых другие предпочли бы отречься. он копается в прошлом не из ностальгии, а из необходимости — как в ране, которую нельзя зашить, не зная, насколько она глубока. малфой не верит в простые решения и не ищет лёгких путей. он привык платить цену заранее, потому что знает: позже она будет выше.

[indent] он не верил в счастливые исходы;
[indent] [indent] и именно поэтому астория гринграсс не должна была стать для него чем-то большим.

всё начиналось правильно — как начинаются все чистокровные договоры. подписи, ожидания, холодная вежливость. союз фамилий, а не людей. астория была тихой, внимательной, слишком живой для роли, которую ей отводили. он видел это сразу — и намеренно держал дистанцию. не потому что не хотел. потому что знал, чем заканчиваются слабости. их помолвка должна была остаться расчётом. по крайней мере, так было безопаснее.

границы начали стираться незаметно. разговоры, которые длились дольше необходимого. взгляды, задерживавшиеся чуть дольше допустимого. астория не боялась его — и это оказалось самым опасным. она не смотрела на него как на ошибку, не как на приговор, не как на фамилию с тенью. она смотрела — как на человека. и драко, привыкший к иному, не сразу понял, что именно в этом его уязвимость.

когда гринграссы отступили, испугавшись запятнанной репутации после войны и будущего без гарантий, история должна была закончиться. логично. правильно. безопасно. но астория не приняла этого исхода. она пришла к нему сама — без просьб и ультиматумов. просто сделала выбор, отвергнув навязанный путь. и этим перечеркнула весь привычный порядок вещей. драко не удерживал её. не уговаривал. не обещал. он просто позволил ей остаться — и взял на себя последствия.

их свадьба была не торжеством, а решением. тихой точкой, поставленной вопреки ожиданиям мира. без свидетелей, без громких речей, без иллюзий. и именно поэтому — настоящей. с этого момента их брак держится не на клятвах, а на повседневности. на честности. на молчании, в котором не нужно оправдываться. на прикосновениях, в которых больше заботы, чем страсти. они не спасают друг друга — они выбирают оставаться.

проклятие в крови астории становится для драко тем, что невозможно игнорировать. он чувствует его почти физически — как тонкую трещину, ползущую по стеклу. целители говорят о сроках. о вероятностях. о статистике. драко говорит — о способах. он уходит в запретные разделы магии всё глубже — не ради контроля, а из упрямой, отчаянной любви. ритуалы, где ошибка стоит жизни. символы, которые не прощают слабости. он знает цену. и всё равно платит.

[indent] астория знает больше, чем он думает;
[indent]  [indent] даже тьма становится иной, когда её держат вдвоём.
она любит его не «несмотря», а вместе со всем, что в нём есть: с усталостью, с тенью, с виной, которая так и не научилась молчать. и именно поэтому не позволяет ему исчезнуть в ней. астория видит, как тьма тянется к нему — не как искушение, а как привычка. как способ справляться. как форма ответственности, доведённая до жестокости по отношению к себе. она замечает это раньше, чем он сам: по тому, как он задерживается в архивах, по рунам, которые рисует слишком тщательно, по тишине, в которой становится слишком много напряжения. она знает — он готов зайти дальше, чем следует. всегда. и именно здесь она становится его пределом.

астория не запрещает и не требует. она просит. тихо, почти неуловимо. кладёт ладонь поверх его руки, когда символы становятся слишком сложными. поднимает на него спокойный взгляд и говорит, что ей лучше. что сегодня — достаточно. что мир не рухнет, если он сделает перерыв. её голос не давит — он оставляет выбор. и драко, привыкший идти до конца, впервые учится останавливаться не из страха — а из любви.

она не хочет, чтобы он спасал её ценой себя. не хочет, чтобы он растворялся в проклятиях и формулах, превращая заботу в саморазрушение. астория выбирает жизнь — несовершенную, хрупкую, временами короткую. выбирает «сейчас» вместо абстрактного «когда-нибудь».

[indent] их любовь — это якорь;
их счастье не демонстративно. оно тихое, почти домашнее. у них рождается сын — вопреки прогнозам, вопреки предупреждениям, вопреки сухим голосам целителей. живой, упрямый, с глазами, в которых нет страха прошлого. а ещё позже — и драко впервые держит на руках внука, ощущая, как линия рода перестаёт быть цепью и становится нитью. продолжением, а не приговором.

когда ему кажется, что ещё немного — и он найдёт решение, астория напоминает, что решение уже есть. это утро, где они пьют чай в тишине. это его ладонь на её запястье. это смех, который всё ещё возможен. астория не отрицает тьму — она просто отказывается делать её центром их жизни. и в этом её сила. драко слышит её не сразу. иногда — слишком поздно. иногда — с упрямым сопротивлением. но он слышит. потому что любовь не требует доказательств. она существует. и этого оказывается достаточно, чтобы он остался здесь — рядом с ней, а не ушёл туда, где нет возврата.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: драко и астория — это не «идеальная пара вопреки», а счастливая семья несмотря. несмотря на слухи, тени войны, проклятия, фамилии и то, что мир слишком долго ждал от них другого финала. малфои в этой версии — живые, уязвимые, тёплые. у них есть сын скорпиус, у них есть очаровательный внук антарес, и это не чудо «по расписанию», а выстраданное, настоящее счастье. после войны всё было совсем не красиво. гринграссы разорвали помолвку почти сразу — испугались репутации, будущего, фамилии. астории навязали другого жениха, «правильного», социально одобряемого. и именно от него она сбежала к драко — с чемоданом, дрожащими руками и синяками на запястьях. без громких сцен, без пафоса. просто потому, что дальше так было нельзя. для меня это один из важных моментов их истории. несмотря на всё — на проклятия, на страхи, на долгую дорогу — они счастливы. не демонстративно, не громко, а по-настоящему. с усталостью, заботой, юмором, спорами, тишиной и ощущением «дома» рядом друг с другом. их любовь — не спасение одним рывком, а ежедневный труд и осознанный выбор. по формату и темпу я максимально гибкая. не тороплю, не требую онлайна 24/7, не считаю посты. для меня важнее совпадение по ощущению, желание копаться в персонажах и строить историю вместе. я легко подстраиваюсь под стиль — большие тексты, короче, диалоги, паузы, лапслок или нет — всё обсуждаемо. главное, чтобы было живо и в удовольствие. хочется играть семью, которая пережила слишком много, чтобы относиться к чувствам легкомысленно. если тебе откликается их пара — буду очень рада обсудить детали, обменяться хэдами. очень сильно жду. не только я, но и наш сын.

[indent]  [indent] отцы и дети: зарисовка семьи макнейр-трембле

[indent] эдвард — их первый маяк.

когда эверетт впервые взял на руки этого крошечного, сморщенного комочка, в груди у него разорвалось что-то ледяное и зацвело теплом. этот ребенок был воплощенным чудом и вечным напоминанием. каждая бессонная ночь у его кроватки, каждая бутылочка, приготовленная дрожащими от усталости руками, была не тяжким бременем, а священным таинством. эдвард был их общим полем битвы и первой победой. в нем эверетт видел отражение собственной настороженной тишины, но смягченное солнечным светом эрис. он рос, и в его дерзкой улыбке, в том, как он закатывал глаза на скучные, по его мнению, семейные ужины, эверетт с удивлением узнавал... не себя, а ту свободу, которой ему самому так не хватало. эдвард никогда не боялся громко хотеть. его увлечение модой, его беглый французский, его флирты — все это было ярко, открыто, немного вызывающе. «он твой, — иногда с усмешкой говорила эрис, наблюдая, как сын часами выбирает галстук. — твоя упрямая целеустремленность, только направленная не на зелья, а на покрой пиджака.» эверетт гордился им безумно. гордился его амбициями, его связью и похожестью с матерью. но иногда, глядя, как тот легко тратит деньги, купленные отцовскими ночными дежурствами, в душе шевелилась старая, знакомая горечь. он не знает. не знает цены этому дому, этой еде, этой «скучной» стабильности. и эверетт молился, чтобы он никогда и не узнал. чтобы его самый большой проблемой оставался выбор между шелком и кашемиром.

[indent] близнецы — дитя другого времени.

габриэль и жозефина родились уже тогда, когда земля под ногами стала прочной. они не слышали скрипа голодных половиц, не видели, как отец возвращается домой с пустым взглядом, пахнущим антисептиком и отчаянием. они родились в роскоши уверенности. и эверетт с эрис сознательно дали им это — дали то, чего были лишены сами. но покой, как выяснилось, порождал своих демонов. жозефина их принцесса. та, что смотрела на отца глазами, полными безраздельного обожания. для нее эверетт был не главным целителем, а папой, который мог починить сломанную куклу, подбросить в воздух так высоко, что захватывало дух, и понять без слов. он чувствовал ее отдаление от эрис. слышал их споры о платьях, о часах возвращения, о «старомодных понятиях». эрис видела в ней ветреность и легкомыслие, а эверетт… эверетт чувствовал в ней бурю. ту самую внутреннюю бурю, что кипела когда-то в нем, только вырывающуюся наружу не книгами и тишиной, а ярким лаком на ногтях и вызывающим смехом. но была и другая тревога. та, что пряталась за ее слишком частыми визитами в его кабинет «просто поболтать», за ее цепкими объятиями, в которых была не только детская нежность, но и отчаянная, невысказанная потребность в спасении. он, мастер ментальной защиты, чувствовал дисгармонию в ее душе, но не мог найти источник. она не пускала. и он, давший клятву никогда не вламываться в чужой разум силой, ждал. с тревогой, грозящей перерасти в панику. а габриэль... мягкий бунтарь. его сердце было открыто миру, но ядро личности — неуловимо. он мог с одинаковым энтузиазмом помогать эрис в саду и спорить с эвереттом о несправедливости устоявшихся правил в магическом мире. он был мостом между родителями. но в его глазах, когда он смотрел на жозефину, эверетт улавливал то же самое, что видел когда-то в глазах деметриуса, глядящего на уолдена: слепую, тотальную преданность. только в случае деметриуса это было преданностью идее, а в габриэле — преданностью человеку. это пугало. потому что эверетт знал, на что способна такая преданность.

[indent] их родительство — вечный диалог и вечная война.

поздним вечером, когда дети расходились по комнатам, они оставались вдвоем. эрис, с кружкой чая в руках, смотрела в окно на темный сад.

— эдвард хочет поехать в париж на стажировку к моему старому мастеру, — говорила она. — горжусь. и боюсь. он так легко парит, что кажется, ветер может его унести.

— он прочнее, чем кажется, — отвечал эверетт, массажируя виски. — в нем твоя упругость. и мое... упрямство.

— а жозефина? — голос эрис звучал устало. — она от меня отгораживается. говорит, что я ее не понимаю. может, и правда не понимаю. она другая.

— она запуталась, — тихо говорил эверетт. — и в этом запутывании есть что-то... темное. я чувствую.

— габриэль знает что-то, — вдруг говорила эрис с материнской интуицией, острой как бритва. — он покрывает ее. они что-то скрывают.

тишина повисала тяжелым покрывалом. они обменивались взглядами — двумя опытными целителями, диагностирующими невидимую, но опасную болезнь в самом сердце своего дома.

— мы дали им все, — шептал эверетт, сжимая руку жены. — кроме, может быть, нашего прошлого голода. и теперь они боятся нашего осуждения больше, чем мы боялись гнева своих отцов.

— мы не осудим, — твердо говорила эрис. — мы никогда. но они должны нам доверять.

и в этом был главный парадокс. они выстроили дом без страха, а теперь их дети боялись разрушить его своим несовершенством. эверетт смотрел на портрет семьи, где все улыбались, и видел за улыбками эдварда — легкомысленную неуязвимость, за взглядом жозефины — мольбу, за спокойствием габриэля — готовность к шторму.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: да - да, эта наша с @eris macnair заявка на наших чудесных детей, которых мы успешно делаем еще с последнего курса обучения! мы просто не могли не написать наших чад, с которыми очень хотим воплотить семейную драму в жизнь. мы играем неспешно, чаще по настроению, от 3-5 к символов и лапслоком; вас не ограничиваем и обещаем любить и защищать, слать мемасики в тг и общаться в чатик (опционально, но необязательно). собой не ограничиваем, просим не пропадать. внешность опциональна, но лучше обсудить варианты заранее! если вы правильно поняли, то эдвард пойдет по стопам матери, а между близнецами мы предполагали инцест, на фоне которого вспыхнет конфликт в семье (вариабельно).. также кого - то можно отправить в радикалы и все такое! в общем приходите в гостевую, там вас словим мы с эрис и утащим в берлогу! мы не кусаемся